Фото агрессивных детей

Фото агрессивных детей

В настоящее время на прилавках книжных магазинов появилось множество изданий, авторы которых описывают, как интерпретировать психологические методики, и в частности, детские рисунки. Теперь каждая мама, прочитав одну из таких книг, знает, почему ее Машенька нарисовала такой большой нос соседскому Сашке и почему Федя рисует все только черной краской.

Импульсивность, неумение долго заниматься одним делом, управлять своим поведением, своими движениями, свойственные гиперактивным детям, конечно же, отражаются в их произведениях. Рисунки редко бывают симметричными: если на бумаге изображено дерево, то ствол может быть искривлен, ветви «раскидистые», а листья четко не прорисованы, изображены «символически».
Если изображены люди, то это «пляшущие человечки». Они никогда не статичны. Даже если ребенок не представляет еще, как рисовать фигуру в движении, это самое движение просматривается в каждой детали рисунка. Люди и животные на рисунках никогда не стоят на месте в неподвижной позе, они как будто размахивают руками (лапами, хвостами), прыгают, вертят головой.
Попробуйте провести вертикальную линию вдоль туловища нарисованного гиперактивным ребенком человечка. Эта линия вряд ли будет перпендикулярной по отношению к линии земли, на которой стоит изображенный персонаж, не говоря уже о том, что и просто прямую линию провести невозможно.

Мы приводим здесь рисунок Павлика. Ему 11 лет, он учится в 6-м классе. Зная, что ему никогда не удается нарисовать симметричный рисунок, свою работу он всегда начинает с прорисовки длинной вертикальной линии, которая должна стать «скелетом» всего произведения. Однако даже эта «хитрость» почти не помогает ему. Все равно руки оказываются разной длины и толщины, а ноги как будто «бегут» в разные стороны. Причем Павлик, начиная рисовать, каждый раз уверяет, что эта линия должна ему только помочь, а потом он ее, конечно, обязательно сотрет. Но в силу своей импульсивности и неспособности заканчивать многочисленные проекты Павлик обычно «забывает» о своих намерениях и как ураган мчится к новым приключениям.

Если гиперактивный ребенок захочет раскрасить свой рисунок, то скорей всего это будет сделано крайне небрежно: штриховка либо не будет доходить до контура либо будет выходить за край изображения. Нажим, как правило, неравномерный, а детали рисунка — крупные, размашистые.

Рисунки агрессивных детей отличаются большим количеством острых углов. Часто они изображают острые зубы, острые шипы, клыки, когти и т. д.
Дети, которые в жизни привыкли добиваться своего с помощью кулаков, часто рисуют большие зачерненные, заштрихованные руки. Кстати, штриховка рук может свидетельствовать о мышечных зажимах в этой области. Те ребята, кто любит обзываться и кричать на других, привыкли вступать в многочисленные споры с окружающими, как правило, рисуют большой открытый рот с огромными, острыми зубами.
Обычно агрессивные дети предпочитают либо темные цвета (черный, коричневый и др.), либо очень яркие (красный, зеленый).

«Герои» рисунков агрессивных детей чаще всего люди действия. Они сражаются, кричат, догоняют кого-то, приказывают грозным тоном, ругаются, дерутся.

Рисунки тревожных детей, как правило, имеют много зачерненных «пятен» или, напротив — слишком «прозрачны» и почти незаметны. Люди, изображенные тревожным ребенком, часто имеют большие темные (заштрихованные) глаза. Пословица «У страха глаза велики» точно отражает характер рисунков детей этой категории.
Тревожные дети, которые имеют низкую самооценку, изображают себя маленькими, почти невидимыми, обычно в нижней части листа.
Создавая свои «шедевры», они любят пользоваться ластиком, обводить и исправлять только что проведенные линии — их неуверенность во всем и боязнь сделать что-то не так проявляется и в художественном творчестве. Позы людей, как правило, статичны и однотипны: все замерли, все ждут, все как будто прислушиваются и присматриваются, а нет ли сигналов о надвигающейся опасности?

Аутичные дети рисуют по-своему: вдумчиво, не торопясь, иногда для них это целый ритуал. Например, деревья на их рисунках обычно имеют толстый ствол, занимающий большую площадь на листе, от ствола отходят ветки, как правило похожие на широкие прямоугольные доски от забора. Листьев на ветках совсем немного.

Иногда дети настолько увлекаются процессом рисования, что уже, казалось бы, закончив свой рисунок, умудряются аккуратнейшим образом заштриховать все изображение.

Тематика произведений аутичных детей, как правило, очень однообразна. Дети могут изо дня в день, из месяца в месяц, даже из года в год изображать один и тот же сюжет, одних и тех же персонажей, выполняющих одни и те же действия. (Однако нельзя забывать, что подобное «постоянство художественного вкуса» свойственно и тревожным детям, которые боятся неудачи, и тем детям, которые просто не умеют рисовать или имеют проблемы с мелкой моторикой.) «Как научили, так и рисую. Что получается, то и делаю. Что делаю, то мне и нравится», — можно прочесть «между строк» таких рисунков.

  • детская психология
  • детская агрессия

С детской злостью и вспыльчивостью неизбежно встречается любой родитель. И если сначала это «резко топнул ножкой», то потом, возможно, «толкнул мальчика в детском саду, а тот получил рассечение». Тогда-то и появляются вопросы. О том, почему дети с младенчества колотят и мутузят друг друга и есть ли разница между агрессией мальчиков и девочек, — Ксения Букша.

1. Агрессия неизбежна

Ребёнок начинает общаться с другими детьми ещё до садика, в песочнице на площадке. И они обязательно что-нибудь не поделят и будут пихаться, толкаться, отбирать друг у друга игрушки, колотить друг друга. Двухлетка ещё не способен делиться: он только-только усвоил, что есть его совочек и его ведёрко, и что собственность ценна. Да и трёх-четырёхлетние ещё не умеют справляться с эмоциями. Это не значит, что мы не должны их этому учить. Не значит это и то, что научить мы можем и должны немедленно. Внушать культурные нормы и правила мы будем («Нехорошо толкаться!» — «Надо делиться!»), будем и подкреплять их действиями (можно, например, унести нашего бармалея с площадки), но не будем ждать, что ребёнок быстро их усвоит. Будем снисходительны и к своим, и к чужим детям. Кстати, дети растут по-разному, и случается, что социально отстающий ребёнок растёт во вполне культурной семье. Поэтому если ретивый семилетка отбирает у нашего пупса самосвал — проверьте, может, агрессору тоже ещё «немножко два года». Родителям драчуна мы тоже не будем читать мораль — скорее всего, им и самим неудобно. Даже если они вызывающе говорят нам: «А ваш первый начал!».

Читайте также:  Сколько калорий в 100 граммах тушеных овощей

2. Садик — опасное место

Воспитатель один, а детей много. И кто-нибудь неизбежно подерётся. Конечно, за драки детей в группе отвечает взрослый, и его работа — чтобы царил мир и порядок. Но бывает всякое. Поэтому, отправляя ребёнка в садик, нужно быть морально готовым к тому, что его там могут обидеть. Или что он сам может кого-то обидеть. Не стоит налетать на родителей обидчика, продолжая куличиковые разборки взрослыми силами. Мы не можем повлиять на поведение детсадовца, когда нас нет рядом. И никто не может. Не будем ругать родителей «трудных детей» и посыпать голову пеплом, если драчун наш.

3. Как правильно реагировать

Если драчун растёт и остаётся драчуном, с этим нужно разбираться отдельно. Что провоцирует его агрессию? Может быть, с этим есть проблемы у нас самих? Или это особенность его темперамента, ставшая вредной привычкой, которой мы не уделили внимания? А может, дело в коллективе, где драться принято? Или над ребёнком издеваются словами, тонко троллят его, а он так же ловко ответить не может, вот и размахивает кулаками? Исходя из причин и нужно действовать.

Если чужой драчун сильно мешает нам, проблему надо решать через взрослых, которые за это отвечают. Но в этих попытках мы не должны махать кулаками сами

«У нас в классе есть мальчик-психопат, давайте его уберём» — реакция неправильная. Агрессия детей в коллективе — ответственность взрослых, которые находятся с ними рядом, то есть — учителей и воспитателей. Бороться с агрессией в школе должна школа. Не с конкретными маленькими драчунами, а именно с их желанием и возможностью подраться здесь и сейчас. Может быть, в российских условиях это звучит утопично, но больше ничего не работает.

4. «Нулевая толерантность» или «пусть учится жизни»

Во многих странах, например, в США, есть понятие «нулевой толерантности к агрессии» для детей. Там детей учат не драться никогда, ни с кем, вообще. Распускание рук с малых лет считается абсолютно антисоциальным поведением. В результате, действительно, школьники почти не дерутся. Но уж если агрессия прорывается наружу, то мало никому не покажется.

А у нас в России, наоборот, многие считают, что драка — дело нормальное и даже отличное. Ведь это поднимает боевой дух пацана! (Защитники драк обычно ведут речь только о мальчиках). А в жизни-то как? Пусть учится за себя постоять! Не распускать нюни! Не быть слабаком! И так далее.

Где правда? Скажем честно: ближе к первой позиции, хотя она и кажется некоторым перегибом. Драки неизбежны, но они однозначно нежелательны. Драка — не ЧП (если никто не убит или не покалечен), но и не «а, ничего, парни всегда дерутся». Нет. Взрослые должны занимать твёрдую позицию: драки следует прекращать и предотвращать. Иначе детское (да и взрослое) общество откатывается назад к первобытности. Культ силы, мачо, пахана — оставим это гопникам. Кто сомневается — перечитайте «Повелителя мух».

5. Учить ли давать сдачи?

Научить этому почти невозможно. Либо человек настроен давать отпор, либо он этого делать не может и не хочет. Пока. Или вообще. И подначивать такого человека бесполезно, даже вредно. Это значит — ломать его о колено. У каждого из нас есть глубокие установки на ту или иную реакцию. Эти установки связаны с нашим темпераментом, характером, грубо говоря — обменом веществ. Наша предрасположенность может меняться в течение жизни или в разных ситуациях, но уж точно не напрямую в результате обучения конкретным действиям и приёмам. Поэтому лучше в целом смириться с тем, что у нас растёт «рохля и слабак» или «буйная пацанка». Во-первых, всё может постепенно измениться, а во-вторых, люди разные, и, может быть, стоит пересмотреть какие-то свои чересчур жёсткие установки. Кому-то хорошо бы разрешить ябедничать — бывает, что этот выход из ситуации для конкретного ребёнка намного правильнее, чем пытаться «разобраться самому».

6. Девочки и мальчики

Драчливых и активных девочек очень много. Миролюбивых и тихих мальчиков не меньше. Поэтому всевозможные традиционно-гендерные рассуждения на тему разницы между полами имеют мало отношения к реальности. Особенно к концу начальной школы, когда многие девчонки резко прибавляют в росте и весе, а мальчики ещё медлят.

5 фраз, которые навязывают ребёнку гендерные стереотипы

Читайте также:  Не смыкаются зубы с одной стороны

Довольно-таки типичная картина: рослая увесистая девятилетка, влёгкую «убирающая» щупленького одноклассника. Ну а в детсадовском возрасте разницы и подавно нет никакой — эти пупсы в комбинезонах выглядят и ведут себя совершенно независимо от пола. Все эти старомодные увещевания а-ля «как не стыдно драться, ты же девочка» и «как не стыдно бить её, она же девочка» — лучше обдумать хорошенько и понять, что если некрасиво бить девочек, то и мальчиков не стоит. И наоборот: если тебя бьёт девочка — то никаких преимуществ перед мальчиком у неё нет. Потому что она начала первая, и ты, если хочешь, можешь защищаться!

7. Как учить сдерживаться

В отличие от неумения давать сдачу, вспыльчивость может действительно мешать ребёнку жить. Если у драки заведомо нет сложных психологических причин (например, ребёнок «просто забияка»), её, как мне кажется, можно рассматривать просто как вредную привычку. И так с ней и поступать. Помогает выучить с ребёнком «приёмы прерывания» — причём они должны состоять не менее чем из четырёх «тактов». Например: глубоко вдохнул — выдохнул — сосчитал до десяти — обхватил себя руками (взял себя в руки). Это помогает даже очень импульсивным детям, некоторым даже ещё до школы. Поощрять неделю или месяц без драк можно маленькими подарками. И конечно, всегда здорово вести разъяснения «на берегу»: когда драться, а когда нет; как оценить противника; что делать, если несколько человек бьют одного… Но главное — для осознанного отношения к дракам, здоровой и нездоровой злости, агрессии вообще — мы должны сами сесть и подумать: а как с этим делом у нас? Есть ли проблемы? Чего бы мы хотели для своих детей и для того общества, в котором они растут? Плоды этих размышлений могут быть интересными и неожиданными.

А казалось бы — ну что там, песочница.

Фото: iStockphoto (dzigns, romrodinka, STUDIOGRANDOUEST)

Родители могут по-разному реагировать на агрессивное поведение детей. Как эти реакции влияют на дальнейшую способность взрослого человека проявлять инициативу, что-то менять в своей жизни, делать, совершать, пробовать, начинать, брать на себя ответственность и его способы взаимодействия в сложных ситуациях? Представляем вашему вниманию заметку Юлии Варлаковой.

Цель этой заметки – интегрировать и свести воедино две части моей работы, которые раньше жили отдельной жизнью: работу с родителями по поводу детско-родительских отношений и терапевтическую работу с отношениями в семейных парах.

Детское агрессивное поведение

Корни детского агрессивного поведения (а это не только физические атаки, но и крики, сарказм, ирония, самоагрессия и так далее) уходят в эмоцию фрустрации. Эта эмоция возникает, когда что-то идёт не так, это осознанное или неосознанное расстройство планов, ожиданий. Любой агрессивный человек фрустрирован, но это не означает, что каждый фрустрированный человек будет атаковать. У фрустрации есть и другие выходы:
а) изменить то, что пошло не так;
б) адаптироваться к тому, что этого не изменить;
в) уравновесить атакующий импульс противоположным (например, я злюсь на сестру, которая сломала мою башню из кубиков, но я ее люблю и бить не буду).

Часто взрослые относятся к детской агрессии как к специальному, преднамеренному и осознанному поведению, которое надо моментально пресекать. И именно воздействие на поведение становится основной точкой приложения усилий для борьбы с агрессией. В ход идет резкое пресекание агрессивных всплесков как чего-то неподходящего, а также наказания, пристыжения, укоры или молчаливое неодобрение.

Бывает и пристыжение без наказаний, завернутое в красивую конфетную обертку: «Мы же Ивановы, мы семья. Ивановы никогда не повышают голос на старших». Или холодный взгляд с укором, молчаливое неодобрение, тяжелые вздохи мамы или папы. И весь фокус на том, чтобы такое поведение не повторилось.

Но если мы регулярно пресекаем любое проявление неудобных эмоций и чувств, пресекаем поведение с помощью наказаний, пристыжений и других дисциплинарных мер, то воздействуем не только на агрессивные проявления, но и на проживание базовой эмоции, которая лежит в основе — на фрустрацию.

Назначение фрустрации

Фрустрация же сама по себе эмоция хорошая и полезная, как и все остальные. Она нам нужна для того, чтобы менять то, что не работает или идет не так. Быть фрустрированным — это значит быть живым.
Многие научные открытия были сделаны именно фрустрированными людьми, которых не устраивало то, что есть.

Эта эмоция двигает нас к тому, чтобы что-то начать делать. В том числе, что-то делать и во взрослых отношениях: брать на себя инициативу, пробовать, дерзать, быть фрустрированным от того, что партнеру плохо или больно, и искать возможность быть ответом на эту боль, брать на себя ответственность, делать что-то первым для второго, беспокоиться о том, что идет в отношениях не так, и так далее.

Реакции родителей на агрессию детей влияют на поведение последних в будущем

Далее приведу свои размышления про взрослых, навеянные терапевтической практикой. Не претендую на научность и достоверность своих наблюдений, не все так однозначно. Мы не знаем, каким именно образом психика начнет защищать своего хозяина, когда человек оказывается в очень уязвимой ситуации и сталкивается с болью и эмоциональными ранами. Поэтому это лишь мои наблюдения, сделанные на очень небольшом отрезке моей работы.

Если обобщить, то некоторые из моих клиентов говорят о своём детстве примерно следующее (дальше собирательный образ, ни о ком конкретно из моих клиентов речь не идет, все слова перефразированы и изменены. Главное — просто общий смысл):
– Я никогда не злилась, я была хорошим, послушным и удобным ребенком.
– Я не помню совсем ничего про свое детство. Не помню ничего плохого, значит, всё было хорошо.
– Как родители обращались с моим гневом, злостью, раздражением, агрессией?… Хм, я вообще не помню, чтобы я так себя вел. Кажется, я никогда не злился в детстве.
– Я злилась, но никогда даже не допускала мысли, что я могу это как-то выражать, что могу повысить голос на взрослых. Было обидно, но справлялась сама, пока никто не видел.
– У нас никто никогда не повышал голос друг на друга, моя мама никогда не злилась, а папа, когда злился, уходил на улицу. И я себе никогда не могла позволить проявить какие-то эмоции, которые могут не понравиться родителям.
– Я один раз был сильно расстроен и разозлен, начал кричать и что-то доказывать маме/папе. Меня резко остановили и наказали. Я больше никогда не повышал голос на родителей. Я четко усвоил, что так нельзя.

Читайте также:  Лейкоцитарная эстераза следы в моче что это значит

То есть проявлять злость, гнев, раздражение, вести себя агрессивно — всё это переживалось ребенком как нечто недозволительное, постыдное, не имеющее право быть. Настолько неприемлемым, что становится нормой быть всегда удобным, послушным и никак не проявлять те свои части, которые могут быть злыми, раздраженными или разгневанными.

Но маленький ребенок не может не быть фрустрированным, не может никогда не плакать, не кричать и не злиться. В его мире постоянно что-то идет не так. То ножницы не режут, то башня из кубиков упала, то в игру не взяли, то игрушку забрали, то мама не смогла взять на руки, выслушать, или не поняла. Это нормальный живой процесс, это жизнь.

И если такие переживания пресекаются и считаются неприемлемыми самыми близкими людьми — это ведь очень уязвимо и больно. Потом во взрослой жизни память услужливо прячет подальше то, что для психики чрезмерно и непереносимо. Либо человек это все помнит, но при этом рассказывает, как он раз и навсегда усвоил, что таким быть нельзя. А раз эти эмоции и чувства связаны с фрустрацией, то и быть фрустрированным — вариант так себе. И тогда в отношениях может появиться отстраняющееся поведение: это значит в случае конфликтов или сложных переживаний будет тенденция отстраняться, отдаляться, замыкаться, делать вид, что все в порядке, не реагировать на нужды и потребности другого человека.

Бывает, что постоянных ярких конфликтов нет, но отношения протекают по одному и тому же сценарию, когда один партнер (а иногда и оба) отстраняются от активного участия в отношениях, стараясь лишний раз не проявлять инициативу.

Это может выглядеть как равнодушие, но на самом деле является способом человека справляться с тем, что идет не так, и выживать.
— Я лучше не буду это делать, чтобы не сделать хуже.
— Я не понял, что нужно было что-то делать. Я даже не знал, что она чего-то ждала.
— Не знаю, почему я ничего не делаю, когда моему партнеру плохо и нужна помощь. Мои ноги становятся ватными, и я как будто парализован. Я не могу ничего сделать и даже сказать ничего не могу.
— Я не могу сделать ничего правильно, чтобы ему понравилось.
— Да все же в порядке, он просто раздувает из мухи слона.
— Я никак не могу угодить ему и лучше ничего не буду делать.
— Если я что-то начну делать, я снова все испорчу. Лучше пусть останется как есть.

Эмоция фрустрации либо не осознается, либо не может выполнить свою работу и найти свой выход через изменения. Человек замирает и отстраняется.

Конечно, это не значит, что если в детстве проживание и выражение фрустрации пресекалось, то это всегда будет влиять на взрослую жизнь. Наша психика очень гибкая, поэтому мы способны адаптироваться, восстанавливаться. В нашей жизни всегда могут встретиться люди, рядом с которыми мы сможем оттаять и сделать еще один шаг к эмоциональной и психологической зрелости.

Но бывает и так, что то, как родители обращались с эмоциями ребенка, становится неосознанной моделью поведения в стрессе, в конфликте. Если снова вернуться к детям, то я в своей работе опираюсь на психологию развития и на модель развития на основе привязанности. Ее автор — Гордон Ньюфелд, канадский психолог и психотерапевт, говорит о том, что когда ребенок ведет себя агрессивно, наша задача — видеть глубже поведения.

Задача взрослых — не отсекать агрессивное поведение как что-то постыдное, недостойное, неправильное, неподходящее. Конечно, при этом мы можем останавливать неподходящее поведение ребенка и мы не подразумеваем под принятием полную вседозволенность. Но не в этом заключается основная работа с агрессией. Если мы поймем, чего не хватает в эмоциональном и психологическом развитии ребенку, который не может вести себя иначе, кроме как агрессивно, то сможем помочь его фрустрации находить другие выходы, кроме атаки.

Юлия Варлакова

Дорогие читатели, о детской агрессии вы можете прочесть в этой подборке.

Ссылка на основную публикацию
Со скольки месяцев можно давать ребенку лимон
Для каждого родителя важно, чтобы их дети потребляли только здоровые и полезные продукты. Лимон насыщен витаминами и минералами. Полезные свойства...
Смс мужу от жены для поднятия настроения
Если вы хотите, чтобы у вашего избранника поднялось настроение от общения с вами, но у вас нет возможности позвонить ему...
Смыв на энтеробиоз сколько действителен
Острицы – наиболее распространенные паразиты, приводящие к такому заболеванию как энтеробиоз. Заражение происходит исключительно от больного человека, животные не являются...
Со скольки месяцев можно давать ребенку творог
Творог – один из самых полезных и сытных продуктов питания, в первую очередь, благодаря содержанию в нем большого количества полезных...
Adblock detector